6




В этот вечер Ларс Паудердрай встретился со своей любовницей Марен Фейн в парижском отделении Корпорации, где Марен вела дела так же тщательно, как и...
Он попытался найти сравнение, но эстетические вкусы Марен не поддавались описанию. Засунув руки в карманы, он озирался вокруг, пока Марен готовилась для реального мира, закрывшись в уборной. Для нее жизнь начиналась тогда, когда заканчивался рабочий день. И так было несмотря на то, что она занимала значительный пост менеджера. По логике вещей, она должна была стремиться сделать карьеру и заниматься своей работой, как самый мрачный, самый закоренелый кальвинист.
Но все получалось совсем наоборот. Марен было двадцать девять. Она была довольно высока: метр семьдесят босиком. С блестящими рыжими волосами. Нет, не рыжими. Они были цвета краснот дерева, гладкие, но не как искусственные, пластиковые, будто сфотографированные, абсолютно натуральные. Она просыпалась вся сверкая: глаза яркие, как... вот черт, подумал он. Какая разница? Кому какое дело в полвосьмого утра? Красивая, настороженная, немножко слишком высокая женщина, яркая, грациозная, мускулистая в это время суток, она была воплощенным выражением обиды и отвращения к сексу, если у вас в голове возникали какие-либо крамольные мысли на этот счет. Но что же с ней можно поделать? По крайней мере, после первых нескольких недель. Едва ли можно продолжать дальше и дальше...
Когда Марен снова вошла в офис, накинув на плечи пальто, он сказал:
- Тебе действительно все равно, что здесь происходит.
- Ты имеешь в виду предприятие? Корпорацию? - Ее кошачьи глаза весело расширились. Она прошла вперед. - Послушай, ночью ты дурманишь мне голову, как _с_о_м_а_, а потом я целый день о тебе думаю. Что тебе еще надо?
- Ненавижу образованность, - сказал Ларс. - _С_о_м_а_. Где ты такому научилась? - Он чувствовал, что голоден, раздражен, что нервы его сдают: Из-за содомии современном времяисчисления он уже шестнадцать часов был на ногах.
- Ты меня ненавидишь, - сказала Марен тоном брачном консультанта. Я знаю твои _н_а_с_т_о_я_щ_и_е_ мотивы, слышалось в этом тоне. А ты - не знаешь, добавлялось также.
Марен искоса посмотрела на него, совершенно не опасаясь того, что он может сказать или сделать. Ларс подумал, что просто технически мог бы ее днем уволить или вышвырнуть ночью из своей парижской квартиры, но, в действительности, на нее не было никакой управы. Значила ли для нее что-либо ее карьера или нет, хорошую работу она могла найти везде. В любое время. Она в нем не нуждалась. Если бы они расстались, она бы поскучала о нем недельку или около том, пустила бы слезу после третьей рюмки мартини. Но и только.
А с другой стороны, если бы он ее потерял, эта рана никогда бы не затянулась.
- Хочешь пообедать? - спросил Ларс безо всякого энтузиазма.
Марен сказала:
- Нет. Я хочу помолиться.
Он уставился на нее:
- Ч... что?
Она спокойно ответила:
- Я хочу пойти в церковь, поставить свечку и помолиться. Что в этом странного? Я делаю это несколько раз в неделю, ты же знаешь. С тех пор, когда ты впервые... - Она деликатно закончила фразу: - ..._у_з_н_а_л меня. В Библейском смысле. Я тебе сказала об этом в первую же ночь.
- А свечка за что? - Зажигать свечи нужно было для чего-то определенного.
- Этой мой секрет, - ответила Марен.
Озадаченный, он произнес:
- Я иду спать. Для тебя это может быть шесть часов вечера, а для меня два часа ночи. Пошли к тебе домой, ты приготовишь мне чего-нибудь перекусить, а потом я посплю немножко, и ты можешь идти молиться. - Он направился к двери.
- Я слышала, что к тебе сегодня пыталось проникнуть советское официальное лицо, - сказала Марен.
Это его остановило:
- Где ты это слышала?
- Я получила предостережение. От Правления. Официальный выговор фирме, в котором говорится, чтобы остерегались невысоких пожилых людей.
- Что-то я сомневаюсь.
Марен пожала плечами:
- Парижский офис должен быть проинформирован. Ты не согласен? Ведь это произошло в общественном месте.
- Я не искал себе таких приключений! Это он подошел ко мне, я как раз пил кофе. - Ларс почувствовал себя неловко. Неужели Правление действительно передало официальный выговор? Если так, то он должен был знать об этом.
- Этот генерал, чье имя я всегда забываю, ну, этот жирный, которого ты так боишься... - Марен улыбнулась, уколов его таким образом. - Генерал Нитц связался с нами здесь в Париже по сверхзасекреченной кольцевой видеолинии и приказал нам быть осторожнее. Я сказала, что разговаривала с тобой. А он сказал...
- Ты все выдумываешь. - Но он видел, что она не врала.
Наверное, это все произошло сразу же после его встречи с Акселем Каминским. У Марен был целый день, чтобы передать ему предупреждение генерала Нитца. Это было в ее стиле - дождаться этом момента, когда сахар в крови на низком уровне, он чувствует себя слабым, и выложить ему все.
- Наверное, я позвоню ему, - сказал Ларс, словно обращаясь сам к себе.
- Он спит. Посмотри схему временных зон для Портленда, Орегон. Все равно я ему все объяснила. - Она вышла в холл, и он в задумчивости последовал за ней. Они вместе дождались лифта, который должен был доставить их на крышу, где стоял его хоппер - маленький самолет, собственность фирмы. Марен что-то весело напевала под нос и этим выводила его из себя.
- А как ты ему все объяснила?
- Я сказала, что ты долгое время думаешь, что если тебя перестанут здесь любить и ценить, ты скроешься.
- И каков был ответ? - спросил он ровным голосом.
- Генерал Нитц осознает, что ты всегда можешь уйти. Он хорошо понимает твою позицию. Вообще-то, военный совет Правления на своей специальной закрытой сессии в прошлую среду обсуждал это. И отдел кадров генерала Нитца доложил, что у них есть три дизайнера, которые ждут своей очереди. Три новых медиума, которых предложил психиатр клиники Воллингфорд в Сент-Джордже, Юта.
- Они на уровне?
- Вроде бы.
Он быстро подсчитал:
- В Орегоне сейчас не два часа ночи, а полдень. Ровно полдень. - Повернулся и пошел назад в офис.
- Ты забываешь, что мы живем по экономическому времени Толивера, - напомнила Марен.
- В Орегоне солнце сейчас в зените.
Марен терпеливо сказала:
- Но все равно, по Э.В.Т. сейчас там два ночи. Не звони, брось это. Если бы он хотел поговорить с тобой, он бы позвонил в нью-йоркский офис, а не сюда. Он не любит тебя, вот в чем дело. А не в том, полдень сейчас или полночь. - Она мило улыбнулась.
- Ты сеешь семена возмущения.
- Я говорю правду, - возразила она. - Х.З.В.Ч.Т.Б.?
- Нет, - сказал он, - я не хочу знать, в чем моя беда.
- Твоя беда...
- Отстань.
Но Марен продолжала:
- Твоя беда в том, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке, когда тебе приходится иметь дело с мифами, или, как ты говоришь, с ложью. Поэтому целый день ты чувствуешь себя плохо. И когда кто-то начинает говорить тебе правду, ты покрываешься сыпью и становишься психоматическим больным с головы до пят.
- Гмм...
- Решение - по крайней мере для тех, кто имеет с тобой дело, темпераментным и переменчивым, - в том, чтобы говорить тебе те же мифы...
- Ох, заткнись! Нитц говорил о каких-нибудь деталях насчет этих новых медиумов? Что они раскопали?
- Конечно. Один маленький мальчик, жирный как сказочный герой, играет на скрипке, сосет леденец на палочке. Очень неприятный. Одна пожилая старая дева из Небраски. Один...
- Мифы говорят так, что они кажутся реальностью, - прервал ее Ларс.
Ларс пошел обратно по коридору в кабинет Марен. Через минуту он уже открывал ее видеоустановку и набирал Фестанг-Вашингтон, все станции Правления.
Но как только показалась картинка, он услышал щелчок. Мгновенно, но вполне видимо с близком расстояния, картинка исчезла. В ту же минуту загорелся красный предупредительный сигнал.
Видеоустановка прослушивалась. Не просто в одном месте, а вдоль всем передающем кабеля. Он сразу же выключил связь, встал и вновь пошел к Марен, которая пропустила один лифт и теперь спокойно ждала другого.
- Твой видеофон прослушивается.
- Я знаю, - сказала Марен.
- Почему же ты не вызвала ПТиТ, чтобы они убрали микрофон?
Марен деликатно, как будто разговаривала с человеком с весьма ограниченными умственными способностями, ответила:
- Послушай, они ведь все равно узнают. - Это был достаточно неясный намек: они. Незаинтересованное агентство КАСН, нанятое Нар-Востоком, или отделение самого Нар-Востока КВБ. Что ни говори, это не имело значения. Они все равно все знают.
И все же его раздражала попытка выйти на его сотрудника через подключенное таким образом устройство. И не было сделано ни малейшем усилия, даже формальною, чтобы скрыть внедрение этого вражеском, самостоятельно действующем, совершенно чужого здесь электронном аппарата.
Марен задумчиво сказала:
- Его поставили когда-то на прошлой неделе.
Ларс ответил:
- Я ничем не имею против монополии на информацию для одного маленькою класса. Я не расстраиваюсь из-за том, что мошенников и простофиль сколько угодно. Каждое общество действительно управляется элитой.
- Так в чем же дело, дорогуша?
Когда подошел лифт и они с Марен вошли в него, Ларс продолжил:
- Меня волнует, что элита в данном случае не беспокоится о защите той информации, что и делает ее элитой. - Может быть, подумал он, существует бесплатно распространяемая ООН-3 ГБ анкета с приблизительно таким вопросом: "ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ О НАШЕМ ПРАВЛЕНИИ, РЕБЯТА, И ЧТО ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ДЕЛАТЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ?".
- Но ты занимаешь руководящее положение, - напомнила ему Марен.
Ларс бросил на нее быстрый взгляд:
- А ты включила телепатическую умственную приставку. Нарушаешь Закон Бехрена.
Марен ответила:
- Чтобы заполучить ее, я потратила пятьдесят миллионов кредитов. Так что ты думаешь, я ее когда-нибудь отключу? Она вполне окупает затраты. Она говорит мне, правду ты говоришь, или в какой-нибудь квартире с...
- Тогда прочитай мое подсознание.
- Я читала. В любом случае, зачем это тебе? Кому интересно знать, где там всякая дрянь, о которой ты даже не хочешь вспоминать...
- Все равно прочитай! Прочитай прогнозирующие аспекты. Что я собираюсь делать? Потенциальные акты в зародышевом состоянии.
Марен покачала головой:
- Такие большие слова и такие мелкие идеи. - Она захихикала над его просьбой.
Аппарат на авто-авто уже набрал высоту и держал курс за город. Ларс рефлективно приказал ему покинуть Париж. Бог знает, почему.
- Я проанализирую тебя, дорогой утеночек, - сказал Марен. - Это действительно очень трогательно, что ты пытаешься думать и думать, хотя твой субстандартный мозг находится на самой нижней ступени. Субстандартный - если не считать той выпуклости на фронтальной лобовой доле, что и делает тебя медиумом.
Он ждал, что она выскажет всю правду.
Марен продолжала:
- Снова и снова этот тоненький внутренний голосок скрипит: почему простофили должны верить, что они простофили? Почему им нельзя сказать правду? И почему они не поверят в нее, даже если узнают? - Ее тон был теперь сочувствующим. Для нее это было довольно необычно. - Вы просто не можете признаться во всем даже себе самим. А уж им - тем более.



далее: 7 >>
назад: 5 <<

Филип К.Дик. Духовное ружье
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   33