25




Правительственный высокоскоростной хоппер, пилотируемый тяжеловесным профессионалом, сержантом Ирвингом Блофаром, отвез Ларса обратно в Нью-Йорк, в Корпорацию.
- Эта дамочка, - сказал сержант Блофар. - Это советский дизайнер оружия? Ну, знаете, _э_т_а_?
- Да, - ответил Ларс.
- И она будет работать?
- Да.
- Класс! - Это произвело впечатление на сержанта Блофара.
Хоппер камнем падал на крышу Корпорации Ларса, маленького здания среди возвышающихся колоссов.
- Да, у вас здесь действительно _м_а_л_е_н_ь_к_о_е_ местечко, сэр, - сказал сержант Блофар. - А все остальное под землей?
- Да вроде нет, - стоически ответил Ларс.
- Ну, что ж, я думаю, вам не нужно так уж много боеприпасов.
Искусно управляемый хоппер приземлился на знакомое поле крыши. Ларс выпрыгнул из него, бросился к постоянно движущемуся пандусу и минуту спустя уже шел по коридору к своему кабинету. Когда он взялся за ручку двери, из обычно закрытого бокового выхода появился Генри Моррис.
- Марен в здании.
Ларс уставился на него, держа руку на ручке.
- Да, - кивнул Генри. - Не знаю, откуда, возможно, через КАСН, она узнала, что Топчева приехала с тобой из Исландии. Может быть, агенты КВБ в Париже из мести намекнули ей. Черт его знает.
- Она уже добралась до Лили?
- Нет. Мы перехватили ее во внешнем общем вестибюле.
- Кто к ней приставлен?
- Билл и Эд Мак-Интайр, из отдела чертежей. Она действительно вне себя. Ты не поверишь, что это та же девушка, Ларс. Честно. Ее невозможно узнать.
Ларс открыл дверь. В дальнем конце, у окна, совсем одна стояла Лиля и смотрела на Нью-Йорк.
- Ты готова? - спросил Ларс.
Лиля, не оборачиваясь, сказала:
- Я слышала, у меня превосходный слух. Здесь твоя любовница, да? Я знала, что это произойдет. Это то, что я предвидела.
На столе Ларса зазвенел звонок, и его секретарь, мисс Гребхорн, на этот раз уже в панике, а не со смаком, сказала:
- Мистер Ларс, Эд Мак-Интайр говорит, что мисс Фейн удрала от них с Биллом Манфретти, вышла из общественного вестибюля и направляется в ваш кабинет.
- Хорошо, - сказал Ларс. Он схватил Лилю за руку, вихрем вытащил ее из кабинета и потащил по коридору к ближайшему эскалатору наверх. Она была как тряпичная кукла - совершенно пассивна. У нем было чувство, будто он тащил легковесное подобие, лишенное жизни или движения. Странное, неприятное чувство. Неужели Лиле было все равно, или просто это было уже слишком для нее? Но времени на исследование психологических причин ее инертности не оставалось. Он дотащил ее до ската, затащил на него. Они оба поднялись на крышу, где было поле и ожидающий их правительственный хоппер.
Как только они с Лилей показались на крыше, сойдя с поднимающегося наверх пандуса, на выходе из дополнительного ската здания появилась фигура. Это была Марен Фейн.
Как и сказал Генри Моррис, ее трудно было узнать. На ней был моднейший венерианский меховой плащ длиной до лодыжек, туфли на высоком каблуке, маленькая шляпка с вуалью, огромные, ручной работы серьги и, что было странно, почти не было макияжа, даже губной помады. Лицо было матового, соломенного цвета. От нее веяло могильным холодом, как будто смерть перенеслась вместе с ней через Атлантику из Парижа прямо сюда, на крышу. Смерть спряталась в ее глазах, черных, неподвижных и коварных, как у хищной птицы.
- Привет, - сказал Ларс.
- Здравствуй, Ларс, - размеренно произнесла Марен. - Здравствуйте, мисс Топчева.
Мгновение все молчали. Он не мог припомнить другого момента, когда бы он так неловко чувствовал себя.
- Что скажешь, Марен? - спросил он.
- Они связались со мной прямо из Булганинграда, - сказала Марен. - Кто-то из БезКаба или их сотрудников. Но я не поверила, пока не проверила у КАСН.
Она улыбнулась, потом полезла в свою сумку, похожую на мешочек, которая висела у нее на плече, на мерном кожаном ремне.
Пистолет, который извлекла Марен, был уж точно самым маленьким из всех виденных им.
Первое, что пришло ему в голову - что эта чертова штучка была игрушкой, подделкой, что она выиграла его в десятидолларовом автомате...
Он пристально посмотрел на нем, вспомнив, что он, в конце концов, эксперт по оружию. А затем понял, что пистолет настоящий. Итальянского производства, специально для дамских сумочек.
Стоящая рядом с ним Лиля спросила:
- Как вас зовут? - Ее слова, адресованные Марен, были произнесены вежливо, взвешенно, даже доброжелательно. Это поразило Ларса, и он обернулся посмотреть на девушку.
О людях всегда можно узнать много нового. Лиля совершенно потрясла его: в этот критический момент, когда им в лицо смотрела крохотная смерть, Лиля Топчева превратилась в зрелую даму, имеющую все необходимые манеры. Как будто она вошла на вечеринку, где присутствовали самые модные мошенники. Она возвысилась и полностью соответствовала ситуации, и ему показалось, что это было доказательством качества, сущности и смысла самого рода человеческого. Никто не мог бы снова убедить Ларса, что человеческое существо - это просто прямоходящее животное, носящее с собой носовой платок и умеющее отличить четверг от пятницы, да берите любой критерий... Даже определение Старого Орвилла, украденное из Шекспира, получило свой истинный смысл как оскорбительное и циническое пустословие. Какое чувство, подумал Ларс. Не только любить эту девушку, но и восхищаться ею!
- Я Марен Фейн, - спокойно ответила Марен, но на нее это не - произвело никакого впечатления.
Лиля с надеждой протянула руку, очевидно, в знак дружбы.
- Я очень рада, - начала она, - и я думаю, что мы могли бы...
Подняв крохотный пистолет, Марен выстрелила.
Хорошо смазанный, но в то же время ослепительно блестящий пистолет выстрелил тем, что когда-то, на начальной стадии технического развития, было известно как разрывная пуля "дум-дум".
Но патрон эволюционировал с течением времени. Он и теперь обладал одним существенным свойством: взрыв при соприкосновении с целью. Но вдобавок он делал еще кос-что. Его кусочки продолжали детонировать, производя бесконечный поток осколков, который рассеивался вокруг тела жертвы и задевал все вокруг него.
Ларс упал, скорее всего инстинктивно, отвернулся и скорчился; животное в нем свернулось в позе эмбриона - колени подтянуты, голова завернута вовнутрь. Он обхватил себя руками, зная, что он ничем не может помочь Лиле. Все было кончено, кончено навсегда. Столетия могут проноситься как капли воды в реке Времени, бесконечно. Но Лиля Топчева никогда больше не появится в череде судеб людских. Ларс думал о себе как о какой-то логической машине, построенной для холодного расчета и анализа, невзирая на окружающие условия: я не придумывал это оружие. Оно появилось задолго до меня. Этот старинный, древний монстр. Это все наследственное зло, принесенное сюда из прошлого, доставленное к порогу моей жизни и направленное, брошенное на уничтожение всего, что я люблю, в чем я нуждаюсь и что хочу защитить. Все стерто всего лишь нажатием на металлический курок, который настолько мал, что его можно просто проглотить, уничтожить в попытке прекратить его существование из-за простой жадности - жадности жизни к жизни.
Но ничто нс сможет уничтожить его сейчас.
Он закрыл глаза и остался на месте. Его совершенно не заботило, что Марен может снова выстрелить, на этот раз в него. Если он что-то и чувствовал, то лишь желание, жажду - чтобы Марен выстрелила в него.
Он открыл глаза.
Никакого вверх бегущего эскалатора. Никакой посадочной площадки на крыше. Никакой Марен Фейн, никакого крохотного итальянского пистолета. Не было рядом растерзанной только что - словно оружие было злобным животным - плоти, останков, липких, расчлененных, еще содрогающихся. Он увидел себя - но не мог понять, почему - на городской улице, и даже не нью-йоркской. Он почувствовал перемену температуры, состава воздуха. Здесь были отдаленные горы с покрытыми снегом вершинами. Он почувствовал холод и задрожал. Огляделся. Услышал автомобильные гудки.
Его ноги, его стопы болели. Он чувствовал страшную жажду.
Впереди, около автономного аптечного киоска, он увидел таксофон. Все тело ныло, онемело и похрустывало от усталости и боли.
В таксофоне он взял справочник и посмотрел на обложку.
Сиэттл, штат Вашингтон.
А время, подумал он. Как давно это было? Час назад? Месяцы? Годы? Он надеялся, что это длилось как можно дольше. Фуга, продолжавшаяся бесконечно. И теперь он был старым, старым и разбитым, унесенным ветром, отброшенным в прошлое. Этот побег не должен никогда заканчиваться, даже сейчас. В его уме вдруг, непостижимо как, зазвучал голос доктора Тодта, с помощью какой-то парапсихологической власти, данной ему. Тот голос, который во время полета из Исландии бубнил, бормотал сам себе: слова были неразличимы. И все же их ужасающая музыка. Будто доктор Тодт напевал сам себе старую балладу поражения. "Und die Hunde schnurren an den alten Mann". И вдруг голос Тодта зазвучал по-английски. "И собаки рычат", - сказал доктор Тодт в голове Ларса, - "на старого человека".
Опустив монетку в щель автомата, Ларс набрал номер Ассоциации Ланфермана в Сан-Франциско.
- Соедините меня с Питом Фрейдом.
- Мистер Фрейд, - радостно ответил оператор, - уехал в командировку. С ним невозможно связаться, мистер Ларс.
- Могу ли я в таком случае переговорить с Джеком Ланферманом?
- Мистер Ланферман тоже. Я думаю, вам-то можно сказать, мистер Ларс. Они оба в Фестанг-Вашингтоне. Уехали вчера. Возможно, вы сможете связаться с ними там.
- Ясно, - сказал Ларс. - Спасибо, теперь я знаю. - И повесил трубку.
Затем он позвонил генералу Нитцу. Шаг за шагом его звонки поднимались по иерархической лестнице, а потом, когда он уже решил прекратить все это и повесить трубку, он обнаружил, что смотрит на Главкома.
- КАСН не могло найти вас, - сказал Нитц. - Как и ФБР, и ЦРУ.
- Собаки рычали, - ответил Ларс. - На меня. Я слышал их. Я никогда раньше в жизни не слышал их, Нитц.
- Где вы?
- В Сиэттле.
- Почему?
- Я не знаю.
- Ларс, вы действительно ужасно выглядите. Вы понимаете, что вы говорите или делаете? Что это вы там плетете о "собаках"?
- Я не знаю, где они, - сказал Ларс. - Но я действительно их слышал.
- Она прожила еще шесть часов, - продолжал Нитц. - Но, естественно, не было никакой надежды. И в любом случае, все уже кончилось. Или, может быть, вы знаете об этом?
- Я ничем не знаю.
- Они провели похоронный обряд, надеясь, что вы придете, и мы пытались связаться с вами. Вы, конечно, понимаете, что с вами произошло.
- Я вошел в состояние транса.
- И вы только что вышли из него?
Ларс кивнул.
- Лиля с...
- Что? - перебил Ларс.
- Лиля в Бетезде. С Рикардо Гастингсом. Пытается произвести сколько-нибудь полезный эскиз, она уже сделала несколько, но...
- Лиля мертва, - возразил Ларс. - Марен убила ее из итальянского пистолета марки "Беретта-пелфраг" 12-го калибра. Я видел, как это произошло.
Напряженно глядя на него, генерал Нитц сказал:
- Марен Фейн выстрелила из пистолета "Беретта-пелфраг" 12-го калибра, который был у нее. Оружие у нас, остатки пули, ее отпечатки пальцев на пистолете. Но она убила себя, а не Лилю.
- Я не знал, - после паузы сказал Ларс.
- Когда стреляют из "беретты", кто-то должен умереть. Такие уж это пистолеты. Просто чудо, что не задело всех вас троих.
- Это было самоубийство. Преднамеренное. Я уверен в этом. - Ларс кивнул. - Она, наверное, не собиралась убивать Лилю, даже если и думала об этом. - Он испустил прерывистый вздох усталости и покорности. Покорности не философской, не стоической, а просто отказа от всего.
Ничего нельзя было поделать. Это все произошло во время его состояния транса, его фуги. Давным-давно. Марен была мертва; Лиля была в Бетезде; он же, после вневременного путешествия в никуда, в пустоту, пришел в себя в деловой части Сиэттла. Настолько далеко, насколько ему, очевидно, удалось убежать от Нью-Йорка и всего, что там случилось. Или что, ему показалось, произошло.
- Вы можете вернуться сюда? - спросил генерал. - Чтобы помочь Лиле? Просто ничего не выходит, она принимает свой наркотик, этот восточно-германский наркотик в таблетках, входит в транс, старается подобраться как можно ближе к Рикардо Гастингсу. Всех остальных убрали, чтобы не отвлекать ее. И все же, когда она приходит в себя, у нее только...
- Те самые старые эскизы от Орала Джакомини.
- Нет.
- Вы уверены? - Больной, усталый ум Ларса внезапно проснулся.
- Эти эскизы полностью отличаются от всего, что она делала до сих пор. Мы дали просмотреть их Питу Фрейду, и он согласился с этим. Она тоже так думает. Они всегда одинаковые.
Ларс почувствовал ужас.
- Всегда что?
- Успокойтесь. Это совсем не оружие, даже отдаленно не напоминающее Боевой Генератор Времени. Они физиологической, неатомной, органической природы... - Генерал Нитц помедлил, колеблясь, говорить ли это по видеофону - может, КВБ записывает...
- Ну скажите же, - проскрежетал Ларс.
- Автомат, напоминающий по форме человеческую фигуру. Необычный тип, но все же именно такой автомат. Очень похоже на то, что Ассоциация Ланфермана использует его в своих подземных испытаниях. Вы понимаете, что я имею в виду. Совсем как человек.
- Я буду так скоро, как только смогу, - сказал Ларс.



далее: 26 >>
назад: 24 <<

Филип К.Дик. Духовное ружье
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   33