5




Почему же Общественная школа беспокоила Джека? Глядя на нее сверху, он видел белое, в форме утиного яйца, здание на фоне темной, пятнистой поверхности планеты. Очевидно, построенное в спешке, по его мнению, оно совершенно не вписывалось в окружающий пейзаж.
Приземлившись на бетонированную посадочную площадку перед входом, Джек сразу же почувствовал, как напряглись и онемели кончики пальцев - явный признак нервного напряжения. Странно, но его сын Дэвид, которого три раза в неделю привозили в школу, чувствовал себя в ней совершенно спокойно и уверенно. Причина беспокойства находилась в самой натуре Джека. Возможно, из-за того, что сам он был великолепным механиком, он не мог поддаться иллюзиям школы и включиться в ее игру. Джек не мог, подобно детям, считать "учителей" школы живыми. Он понимал, что имеет дело всего лишь с обучающими машинами, но иногда поддавался обману, и они казались ему живыми и мертвыми одновременно.
Вскоре после приземления Джек сидел в вестибюле школы, поставив рядом ящик с инструментами. В ожидании кого-нибудь из администрации, Джек взял со стеллажа с журналами экземпляр "Мира моторов", и его тренированный слух уловил едва слышимый щелчок реле. Школа отметила его присутствие. Она фиксировала, какой журнал он выбрал. Сколько времени будет читать. Что возьмет следующим. Школа "измеряла" его.
Дверь открылась, и вошла женщина средних лет в твидовом костюме. Улыбаясь, она произнесла:
- Ага! Вы, должно быть, механик от мистера И.
- Совершенно верно, - вставая, ответил Джек.
- Как хорошо, что вы прилетели, - сказала женщина, приглашая жестом следовать за собой. - У нас было столько хлопот с одним из "учителей", но теперь его удалось отключить.
Быстрыми шагами она пошла по коридору, приоткрыла дверь и подождала Джека.
- Вон он - "Сердитый сторож", - показала она на робота.
Джек сразу же узнал его по описанию сына.
- Он сломался неожиданно, - тихо сказала женщина. - Понимаете? Он шел по улице и кричал на учеников, а потом должен был погрозить кулаком...
- А где же дежурный механик?
- А я и есть дежурный механик, - лукаво улыбнулась женщина, и блеск очков в стальной оправе слился с сиянием ее глаз.
- Вы?.. Ну, да, конечно, - с сомнением протянул Джек.
- Вас это смущает? - протягивая ему сложенную бумагу, спросила женщина, которая, по его мнению, скорее была эдаким прогуливающимся бесполезным приложением к школе.
Развернув бумагу, он увидел принципиальные схемы самонастраивающихся электронных узлов с обратными связями.
- Это фигура представителя власти, не так ли? - спросил Джек, чтобы поддержать разговор. - Приучает ребенка беречь имущество. Строгий и справедливый индивидуум, надзирающий за детьми после ухода "учителей".
- Да, - ответила женщина.
Переведя "Сердитого сторожа" в ручной режим, Джек задал программу и включил "исполнение". После нескольких щелчков "лицо" робота засветилось красным, руки поднялись и он закричал:
- Эй, вы, мальчишки! А ну-ка, уходите отсюда! Кому говорю!
Наблюдая, как его щеки с бакенбардами тряслись от негодования, а рот то открывался, то закрывался, Джек представил, какой огромный "воспитательный" эффект производит это чудище на ребенка. Даже его собственные ощущения были не из приятных. Тем не менее такая конструкция олицетворяла собой сущность удачной обучающей машины - она хорошо справлялась со своей работой вместе с двумя дюжинами других конструкций, размещенных подобно аттракционам в парке развлечений - в коридорах, во всех направлениях пересекавших школу. Неподалеку в углу Джек заметил еще одну обучающую машину, возле которой стояло несколько детей, они почтительно слушали ее речь.
- ...а потом я подумал, - робот говорил приятным оживленным голосом, - невероятно много можно извлечь из этого урока, друзья мои! Кто-нибудь из вас знает?.. Давай, Салли.
Тонкий детский голосок ответил:
- М-м-м... ну, возможно, мы можем извлечь из этого урока, что в любом остается что-нибудь хорошее, как бы дурно он не поступал.
- А что ты скажешь, Виктор? - обучающая машина неуклюже повернулась в сторону мальчика. - Давайте послушаем, что скажет Виктор Планк.
Заикаясь, мальчик начал:
- Я хотел бы сказать... то же самое, что и Салли... Большинство людей действительно хорошие внутри... если только взять на себя труд и как следует разобраться в них... Ведь правда, мистер Витлок?
Таким образом, Джек познакомился с обучающей машиной типа "Витлок". Сын много раз рассказывал о ней и очень ее любил. Доставая инструменты, Джек прислушивался к речи робота. "Витлок" выглядел как пожилой, убеленный сединой джентльмен, говоривший с канзасским акцентом. Это был "добрый" робот, позволявший детям самовыражаться, разновидность обучающей машины без резких и властных манер "Сердитого сторожа". Насколько мог разобраться Джек, она представляла собой комбинацию Сократа и Дуайта Д.Эйзенхауэра.
- Овцы - забавны, - продолжал "Витлок". - Теперь посмотрите, как они поведут себя, если перебросить им за загородку немного еды, например, кукурузных стеблей. Почему они предпочитают этот корм множеству других? - "Витлок" многозначительно усмехнулся. - Потому что они умные, когда дело касается пищи. А может быть, пример с овцами поможет нам понять, в чем состоит истинная находчивость? Она не подразумевает чтение множества толстых книг или запоминание длинных слов... Находчивостью называется умение выделить то, что может послужить нашей пользе. Очень полезно обладать истинной находчивостью.
Стоя на коленях, Джек начал отвинчивать крышку на спине "Сердитого сторожа". Дежурный механик школы стояла рядом, наблюдая за его работой.
Джек знал, что машина выполняла свои "песни и танцы" по командам, записанным на катушку с лентой, но их реализация всякий раз модифицировалась в зависимости от поведения аудитории. Открытая управляющая система сравнивала ответы детей с эталонными, записанными на ленте, затем находила соответствующий и, согласно произведенной классификации, реагировала. Обучающая машина не могла воспринимать уникальные ответы, не предусмотренные программой. И все-таки робот давал убедительную иллюзию живого существа, он представлял собой триумф инженерного искусства.
Его преимущество перед человеком-учителем - состояло в способности уделять внимание каждому ребенку индивидуально. Робот скорее представлял собой наставника, а не учителя в обычном понимании. Благодаря электронной памяти, обучающая машина, имея дело с множеством учеников, ни разу не спутала бы их друг с другом. Обращение с каждым ребенком отличалось такой индивидуальностью, что машина казалась тонко чувствующим существом. Механическим? Да! Но бесконечно сложным! На примере обучающих машин Джек отчетливо осознал удивительные возможности так называемого "искусственного разума".
И все-таки он чувствовал глубокое отвращение к обучающим машинам. Преподавание в Общественной школе совершенно не соответствовало взглядам Джека на общее образование. Здесь не давали полной информации или глубоких знаний, а только отдельные шаблоны для решения строго определенного круга задач. Хотя широко рекламировалось, что "школа является светочем унаследованной культуры и во всей полноте передает ее юношеству". Увековечивание достигнутого человечеством уровня являлось главной целью и любые детские причуды, уводившие их любознательность в других направлениях, мгновенно сглаживались.
Как считал Джек, здесь шла неравная борьба между косной механической душой школы и индивидуальной живой душой ребенка, в которой у малыша не оставалось никаких шансов на победу, а преподаватель обладал решающим преимуществом. Ребенок, не дававший стандартных правильных ответов, причислялся к аутистам, то есть психически больным, у которых внутренний субъективный фактор доминирует над чувством реальности. Такой ребенок исключался из школы и отправлялся в специальное заведение для реабилитации: в спецлагерь имени Бен-Гуриона. Там его не учили, а в основном лечили.
Джек, отвинчивая крышку "Сердитого сторожа", размышлял о том, что аутизм - стал удобным термином для властей Марса. Он заменил собой старое название - "психопатия", которое, в свою очередь, ввели вместо "моральной неустойчивости", еще ранее пришедшей на смену "преступным наклонностям". Зато в лагере Бен-Гуриона детей учил, а точнее лечил, не бездушный робот, а живой человек.
С тех пор, как Дэвид начал посещать общественную школу, Джек постоянно боялся услышать, что его мальчик не может быть аттестован по шкале оценок, согласно которой обучающие машины оценивали своих учеников. Но ребенок охотно учился и его успехи оценивались очень высоко. Дэвиду нравилось большинство "учителей" и, приходя домой, он буквально бредил ими. Мальчик получал "отлично" даже у самых строгих и постепенно отцу становилось совершенно ясно, что у ребенка не возникает проблем с учебой, сын - не аутист, а нормальный, здоровый парень, он никогда не переступит порога спецлагеря.
И все-таки Джека одолевали сомнения. Никакие успехи сына, которые радовали Сильвию, не могли избавить его от беспокойства. В конце концов, только два пути существовали для ребенка на Марсе - или Общественная школа, или лагерь Бен-Гуриона. Джек боялся и того и другого. Почему? Он и сам толком не знал.
Иногда ему казалось, что страх за Дэвида вызывался тем, что однажды, в самом начале обучения, ребенок впал в состояние, сходное с аутизмом. У мальчика проявилась детская форма шизофрении, которой переболело множество людей. Шизофрения вообще становилась главной болезнью человечества, рано или поздно поражавшей почти каждую семью. Шизофреник не мог адекватно воспринимать существующие в обществе нормы. Он жил искаженной реальностью собственной внутренней жизни, со свойственной только ей особой логикой и ценностями, хотя и не существующей на самом деле, но воспринимаемой им с абсолютной достоверностью. При облегченном ходе заболевания шизофреник в конце концов вырывался из своей второй реальности или, по крайней мере, приучался не ставить ее на передний план. Главная задача, которую решали взрослые, находящиеся рядом с больным ребенком, - учителя, родители, врачи, состояла в том, чтобы медленно, шаг за шагом вывести его из болезненного состояния.
В подобных случаях Общественная школа обычно исключала ребенка, который не мог учиться. Дело было даже не в затратах на обучение или в способности в дальнейшем возместить средства, затраченные на обучение. Все обстояло гораздо глубже. С ранних лет ребенку внушали, что определенные культурные ценности необходимо защищать, не считаясь со средствами. Собственная ценность человеческой личности как бы принижалась по сравнению с общепризнанными достижениями общества. В его сознании закреплялись некие традиции, согласно которым он не только сохранял полученное культурное наследие, но даже преумножал его. Как считал Джек, истинный аутизм заключался в апатии к общественным стремлениям, как будто человеческая личность не являлась порождением унаследованных общественных ценностей. Он не мог согласиться с тем, что общественная школа со всеми ее обучающими машинами, как единственный судья, решало, что имело, а что не имело общественной значимости. По его мнению общечеловеческие ценности находились в постоянном преобразовании, а существующая система образования пыталась законсервировать их, заморозить, мумифицировать.
Джек давно решил, что Общественная школа сама больна. Она создавала мир, в котором не случалось ничего нового, не было никаких сюрпризов. Совершенно больное общество страдающих маниакально депрессивным психозом.
Пару лет назад Джек попытался изложить свою теорию жене. Сильвия внимательно его выслушала и сказала:
- Ты просто не понимаешь задач, стоящих перед общим образованием. Попытайся понять. Есть куда более серьезные вещи, чем невроз у ребенка. - Ее голос звучал негромко, но достаточно твердо. - Мы только начинаем выявлять безнадежных неврастеников. Ты ведь согласен, что они существуют. Ты и сам один из них.
Он согласно кивнул, хотя и не понял того, что сказала Сильвия.
Когда Джеку исполнилось двенадцать лет, у него однажды произошел нервный срыв. Это случилось неожиданно и резко. Окружающий мир вдруг потерял свои привычные очертания и оказался странным, враждебным. Тогда ему пришлось в одиночку разбираться в своих ощущениях, к слову сказать, просто ужасных, в то время как жесткая, косная, принудительно-невротическая Общественная школа позволяла практически любому ребенку легко и безболезненно находиться в мире привычных ощущений. Давнишний случай заставил Джека понять, что страх перед переменами умышленно закладывался в систему образования больным обществом в состоянии кризиса. Так поступать заставлял инстинкт самосохранения.
"Не придирайся к неврозу", - сказала Сильвия, и он, наконец, понял, что она имела в виду. Невроз - страх перемен - являлся умышленным стопором, отрезвителем, стоящим на тропе жизни больного шизофреника. Вне ее находилась бездна. Любой шизофреник знал о ней. И каждый, подобно Джеку, помнил свой случай панического страха.
Двое мужчин у противоположной стены комнаты как-то странно его разглядывали. А что такого особенного он сказал? "Герберт Гувер лучше руководил ФБР, чем Каррингтон, как бы последний не пыжился... Совершенно точно... держу пари..." - Казалось, мозг заволакивало и, чтобы взбодриться, Джек отхлебнул пива. Все вокруг стало тяжелым: рука, да и сам стакан. Было легче смотреть вниз, чем вверх... Он принялся изучать программку скачек, лежащую на кофейном столике.
- Ты же не имеешь в виду Герберта Гувера, - сказал Лоу Ноттинг, - а хочешь сказать Ю.Эдгара.
"Господи! - с тревогой подумал Джек. Да, он действительно произнес имя Герберта Гувера и пока ему не указали на ошибку, все казалось в порядке. - Что случилось со мной? - удивился Джек. - Я чувствую себя как в полусне". И это после того, как он уснул накануне в десять вечера и проспал почти двенадцать часов.
- Простите... - неуверенно произнес Джек, - конечно же, я имел в виду...
Язык заплетался. Джек медленно произнес:
- ...Ю.Эдгара Гувера...
Но его голос звучал неразборчиво и приглушенно, подобно звуку юлы, теряющей скорость. Сидя в гостиной Ноттинга, он провалился в сон, хотя его глаза оставались открытыми. Его внимание приковала программка скачек. Брошюрка закрыта, но, кажется, до начала приступа он читал ее. "Можете ли вы самостоятельно выбрать лошадь?.. Первый урок совершенно бесплатно - вы не принимаете на себя никаких обязательств... Пролистайте брошюру до свободного бланка для выяснения участников заезда..."
Джек тупо уставился перед собой, пока Лоу Ноттинг и Фред Кларк разглагольствовали об ограничении свобод, демократическом процессе и прочих высоких материях. Хотя Джек слышал все слова разговора совершенно отчетливо, он не вникал в их смысл. Он не желал ничего обсуждать, но был уверен, что оба собеседника заблуждаются. Лучше ему не вмешиваться в спор... С ним опять случился припадок. Бедняга ничем не смог помешать приступу шизофрении.
- Джек видимо сможет пойти с нами сегодня вечером, - сказал Кларк.
Джек сразу почувствовал, когда заговорили о его персоне и решил поддержать беседу.
- Конечно, - сказал он, хотя фраза стоила ему страшных усилий, как будто он всплывал со дна океана, - продолжайте, я слушаю...
- Господи! Какой у тебя вид дурацкий, - сказал Ноттинг. - Иди домой и проспись, ради Христа.
В гостиную вошла Филлис, жена Лоу, она посмотрела на Джека и сказала:
- В таком состоянии, как сейчас, тебя никогда не допустят на Марс, Джек.
Она включила проигрыватель, из которого полилась современная джазовая музыка, хотя, возможно, звучали электроинструменты. Нахальная блондинка Филлис уселась рядом с Джеком и принялась к нему приставать с расспросами:
- Джек, мы случайно не обидели тебя? Ты ведь у нас такой чувствительный.
- Пустяки, Филлис. Одна из обычных его причуд, - сказал Ноттинг. - Когда мы находились на дежурстве, он частенько доставал всех таким образом, особенно в субботнюю ночь. Мрачный, неразговорчивый... размышляющий! О чем ты теперь думаешь, Джек?
Вопрос показался ему бессмысленным: как раз сейчас он ни о чем не думал, его мозг был пуст. Программка скачек все еще владела его вниманием. Неужели так необходимо отчитываться, о чем он думает? Но все с нетерпением ждали ответа, и Джек покорно поддержал тему.
- Воздух, - сказал он. - Сколько мне потребуется, чтобы приспособиться дышать в марсианской атмосфере? Разным людям требуется различное время.
Подавленный зевок застрял в груди Джека. Рот оказался полуоткрытым, и он с трудом сомкнул челюсти.
- Пожалуй, мне лучше уйти, - сказал Джек. - Пойду одену пальто.
Он изо всех сил пытался справиться со своими ногами.
- Не забудь, в девять! - крикнул на прощание Фред Кларк.
Спустя некоторое время он шел домой по прохладным темным улицам Окленда и чувствовал себя великолепно. Что же в квартире Ноттингенов так повлияло на него? Может быть, спертый воздух или плохая вентиляция? Вроде ничего особенного он не припоминал.
Марс!.. Он уволился с работы, продал свой "плимут" и предупредил управляющего домом, что отказывается от квартиры. Джек почти год потратил на то, чтобы найти ее. Самоокупающееся кооперативное общество Западного побережья владело жилым массивом, частично подземным, с тысячами секций, с универмагом, прачечными, детским садом, подземными магазинами и клиникой, где даже принимал психиатр. Кроме того, в жилой комплекс входила УКВ радиостанция, транслирующая классическую музыку, заказываемую обитателями огромного дома, внутри которого помещались даже кинотеатр и конференц-зал. Прекраснейший, современнейший кооперативный комплекс, который Джек так неожиданно бросил. Идея все оставить взбрела ему в голову однажды, когда он стоял в очереди в книжном магазине.
Предупредив управляющего домом о своем желании съехать с квартиры, Джек бродил по бесконечным коридорам кооперативного массива. У доски с объявлениями он остановился и стал машинально их просматривать. За спиной проносились дети, бежавшие на игровую площадку возле дома. Одно из объявлений, напечатанное большими буквами, привлекло его внимание:

Кооперативное движение разворачивает набор
желающих во вновь колонизируемые области Марса.
Регистрация эмигрантов производится правлением
в Сакраменто для работы на крупных марсианских
компаниях по добыче полезных ископаемых
в соответствии с правилами, разработанными
профсоюзами рабочих горнорудной промышленности.
Стремитесь не упустить ваш шанс!

Предложение эмигрировать на Марс выглядело очень заманчиво.
А почему бы, собственно говоря, и не последовать призыву? Наверняка соберется много молодежи... И что ценного оставлял Джек на Земле? Хотя он и потеряет квартиру, но все еще останется пайщиком кооператива, за ним сохранится его вклад и номер счета в банке.
Позже, когда он уже подписался на эмиграцию и находился как бы между небом и землей, причина и следствие перепутались в голове и ему казалось, что сначала он пришел к решению улететь на Марс и лишь потом потерял квартиру и работу. Такая версия казалась более логичной и в этом виде он преподнес всю историю друзьям. Джек просто наврал.
Что же на самом деле ждало его впереди? В течение почти двухмесячного ожидания все, что он узнавал о другой планете, носило противоречивый и обрывочный характер. Случайные сведения приводили его в отчаянье. Совершенно точно Джек знал только то, что 14 ноября их группа в составе двухсот человек членов кооператива отправится на Марс и тогда наконец все встанет на свои места, сомнения рассеются, и он опять будет ясно понимать ход событий.
Он помнил ощущение внезапного озарения, случившегося с ним однажды в прошлом, когда он мог ясно увидеть ход событий, но теперь, по причинам ему совершенно не понятным пространство и время закрылись для него и смешанное чувство потерянности и неприкаянности не покидало его. Жизнь не имела для него смысла. Четырнадцать месяцев он жил большой мечтой: приобрести квартиру в огромном новом кооперативном доме. А потом, когда цель оказалась достигнутой, жить стало нечем. Будущее перестало существовать. Он слушал сюиты Баха, покупал пищу в супермаркете, беспорядочно приобретал книги... "Но что дальше? - спрашивал он себя. - Кто я?" Постепенно стали пропадать его технические способности. Этот зловещий первый признак надвигающейся беды больше всего напугал Джека.
Все началось с рокового происшествия, которое он до сих пор не мог полностью осознать. Очевидно, доля случившегося представляла собой чистую галлюцинацию. Но что являлось реальностью, а что наваждением? События разворачивались как во сне - всепоглощающая паника, желание убежать, выбраться любой ценой.
В то время он работал контролером качества в фирме по производству электронного оборудования, находившейся в Редвуд-Сити к югу от Сан-Франциско. В его обязанности входило наблюдение за контрольным стендом, испытывавшим соответствие заданным параметрам крохотных, не более спичечной головки, батареек на жидком гелии. Однажды во время работы его неожиданно вызвал управляющий по кадрам, и, когда он поднимался на лифте в административный корпус, гадая о причине, то достаточно разнервничался. Позже он вспомнил, что чувствовал необычное возбуждение.
- Входите, мистер Болен, - пригласил его в кабинет управляющий по кадрам - представительный мужчина с вьющимися седыми волосами - возможно, в модном тогда парике. - Я не задержу вас долго. - Он резко взглянул на Джека. - Мистер Болен, почему вы не получаете свою зарплату?
Наступила полная тишина.
- Я? - сказал Джек. Его сердце громко бухало в груди, сотрясая все тело. Он почувствовал неуверенность и усталость. "Я думал, что получал", - произнес про себя Джек.
- Вам следовало бы купить себе новый костюм, - неожиданно сказал управляющий по кадрам, - и, конечно, постричься. Правда, конечно же, как вам будет угодно.
Проведя рукой по своей шевелюре, Джек ломал себе голову: неужели ему нужно постричься? Он же побывал в парикмахерской только на прошлой неделе... Или раньше?.. Он утвердительно кивнул и произнес:
- Спасибо! О'кей, я сделаю то, что вы хотите.
А затем - галлюцинация, если только можно так назвать то, что случилось дальше. Он вдруг увидел управляющего по кадрам в новом свете. Мужчина был мертв.
Джек ясно видел скелет под кожей. Кости соединялись между собой с помощью прекрасной медной проволоки. Обычные человеческие внутренние органы: почки, сердце, легкие - отсутствовали, а вместо них имелись искусственные, из нержавеющей стали и пластика. Голос мужчины воспроизводился с магнитофонной ленты при помощи усилителя и динамика.
Возможно, когда-то в прошлом управляющий по кадрам существовал как реальный, живой организм, но постепенно, дюйм за дюймом, его внутренности заменялись искусственными и теперь он представлял собой механическую структуру, своим человекоподобным видом вводившую в заблуждение окружающих. Фактически, она хотела обмануть его - Джека Болена. Не человек обращался к нему и слушал его ответы. Джек находился совершенно один в бездушной, механической комнате.
Чувствуя все возраставшую неуверенность, он пытался не слишком пристально глазеть на человекоподобную структуру рядом. Джек пытался говорить спокойно, естественным тоном о работе и даже о личных проблемах. Чудовищная структура исследовала его, как будто старалась чему-нибудь научиться у него. Джек старался говорить как можно меньше. Он смотрел на ковер, видел радиолампы и трубки, связывающие человекоподобную структуру с механизированной комнатой, и не мог оторвать взгляда от слаженной работы всех частей.
Все, чего ему хотелось - поскорее убраться прочь. Он вспотел от страха, а сердце бухало все громче и громче.
- Болен, вы больны? - спросило механическое чудовище.
- Да, - ответил тот, - позвольте мне вернуться на рабочее место. - После чего он отправился к двери.
- Одну минуту, - сказало чудовище ему в спину.
В этот самый момент панический ужас охватил Джека, он бегом бросился к двери и выскочил из кабинета...
Спустя около часа он очнулся на незнакомой улице в Берлингейме. Джек не помнил, что произошло, и не понимал, как он очутился здесь. Болели ноги. По-видимому, он отмахал несколько миль.
Голова стала проясняться.
"Я - шизофреник, - сказал себе Джек. - Точно. Все знают симптомы болезни, даже школьники - кататоническое возбуждение с параноидной окраской. Вот что выяснил управляющий по кадрам... Мне нужна медицинская помощь..."
Наблюдая, как быстро Джек отключил питание "Сердитого сторожа" и положил его на пол, дежурный механик школы сказала:
- Ловко же у вас получается.
Он мельком окинул взглядом женскую фигуру и подумал: "Я догадался, почему школа так нервирует меня. То, что сейчас происходит со мной, очень напоминает давнишние переживания. Неужели я тогда заглянул в будущее?"
В те времена еще не существовало механизированных школ. По крайней мере, он никогда не слышал о них.
- Спасибо, вы очень любезны, - с некоторым запозданием ответил Джек на восхищенное замечание женщины.
Тогда получалось, что случай с управляющим по кадрам "Корона корпорейшн" не являлся галлюцинацией? То, что он увидел в кабинете начальника, действительно представляло собой искусственную конструкцию, вроде обучающих машин? Значит, он - психически здоров!
Вместо душевного припадка ему приоткрылась завеса, скрывавшая его будущее. Это была неожиданная идея, так сильно отличающаяся от его обычных взглядов. Его душевное беспокойство проходило от предчувствия будущего.
Ковыряясь в раскрытых внутренностях "Сердитого сторожа", тщательно ощупывая чуткими длинными пальцами детали, Джек коснулся оборванного провода, явившегося причиной неисправности.
- Думаю, мне удалось найти причину неполадок, - обратился он к стоявшей рядом женщине. "Слава Богу, что произошел всего лишь обрыв, а не вышла из строя какая-нибудь печатная плата, тогда пришлось бы заменять элементы, - подумал Джек. - Ремонт стал бы затруднительным".
- На мой взгляд, - ответила женщина, - при конструировании учителей потратили достаточно усилий, чтобы максимально облегчить их ремонт. На наше счастье до сих пор не случалось серьезных неполадок, приводивших какое-нибудь школьное оборудование надолго в нерабочее состояние. Я твердо убеждена: основой успешной долговременной эксплуатации является своевременная техническая профилактика. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы посмотрели дополнительно еще одного "учителя", который не подавал пока признаков явных неполадок. Он играет важную роль в общем учебном процессе. - Она предупредительно подождала, пока Джек пытался просунуть жало паяльного пистолета сквозь толстые жгуты проводов и добавила: - Я хочу, чтобы вы проверили "Доброго папу".
- "Доброго папу"? - повторил Джек и саркастически подумал: "Не удивлюсь, если здесь найдется какая-нибудь "Ласковая мама". Какие-нибудь прелестные, невероятные доморощенные россказни "Ласковой мамы" для усваивания малышами". Его просто тошнило от всей этой школьной галиматьи.
- Вы знакомы с этим "учителем"?
К слову сказать, как раз нет. Дэвид ни разу не упоминал о нем.
Из дальнего конца коридора все еще доносились голоса детей, обсуждавших жизнь с "Витлоком", пока Джек, лежа на спине, подняв паяльный пистолет над головой, ковырялся в рабочих органах "Сердитого сторожа", пытаясь добраться до места пайки.
- Да, - разглагольствовал "Витлок" абсолютно спокойным, безмятежным голосом. - Енот - удивительное создание, прямо как Джимми Ракун. Я часто наблюдал за мальчиком. Он вполне взрослый парень, кстати сказать, с сильными длинными руками, которые к тому же очень проворные, как у зверька.
- Я видел енота однажды, вовсе мы не похожи, - обиделся ребенок. - Я видел его близко, мистер Витлок.
"Ты видел енота на Марсе?" - насмешливо подумал Джек.
Внутри обучающей машины что-то щелкнуло и он сказал:
- Нет, Дан. Ты не видел. Здесь нет енотов. Чтобы посмотреть на одного из этих замечательных зверьков, тебе необходимо отправиться на старую Мать-Землю. Но тот, о ком я хочу сказать, находится здесь, девочки и мальчики. Вы знаете, что наш Джимми Ракун любую еду украдкой моет в воде. Как мы смеялись над ним, когда он пытался помыть кусок сахара, и тот полностью растворился! А знаете ли вы, девочки и мальчики, что среди нас еще много таких джимми ракунов...
- Я закончил, - сказал Джек, убирая паяльник. - Не поможете ли мне поставить крышку обратно, чтобы поскорее разделаться с ним?
- Вы куда-нибудь торопитесь? - спросила женщина.
- Нет. Просто мне не нравится болтовня соседнего робота, - сказал Джек. Он почувствовал такое сильное головокружение, что едва ли мог уверенно продолжать работу.
Дверь в коридор закрылась и голос "Витлока" затих.
- Так лучше? - спросила женщина.
- Спасибо, - поблагодарил Джек. Но руки у него продолжали трястись. По ее внимательному взгляду он понял, что дежурный механик заметила его состояние. И ему хотелось бы знать, о чем она при этом подумала.
Помещение, где на легком стуле с развернутой газетой на коленях сидел "Добрый папа", имитировало собой часть гостиной с камином, кушеткой, кофейным столиком и нарисованным занавешенным окном. Несколько детей сидели на кушетке и так внимательно слушали увещевания обучающей машины, что даже не заметили, как вошли Джек Болен и дежурный механик школы. Женщина отпустила детей и затем собралась тоже покинуть комнату.
- Я не знаю толком, что от меня нужно, - задержал ее Джек.
- Прогоните его через всю программу. Мне кажется, он где-то заедает или зацикливается, в любом случае на урок тратится слишком много времени. Программа выполняется приблизительно за три часа.
Закончив объяснения, женщина вышла, закрыв за собой дверь, и Джек, к своему разочарованию, остался один на один с обучающим роботом.
- Привет, "Добрый папа", - сказал Джек без всякого энтузиазма. Поставив свой чемодан с инструментами рядом, он принялся отвинчивать заднюю крышку "учителя".
- Как тебя зовут, паренек? - спросил "Добрый папа" сердечным приятным голосом.
- Мое имя, - сказал механик, снимая крышку и откладывая ее в сторону, - Джек Болен, и я тоже добрый папа, как и ты. Моему мальчику уже исполнилось десять лет. Так что не называй меня "паренек", хорошо?
Ему опять стало дурно и он вспотел.
- О! - произнес "Добрый папа". - Я понимаю.
- Что ты понимаешь? - почти прокричал Джек. - Давай, действуй по своей чертовой программе! Понятно? Вперед! И, если тебе от этого легче, считай меня маленьким мальчиком.
"Только бы убраться отсюда поскорее", - добавил он про себя. Джек ощущал нарастание противоречивых чувств. "Подумать только! Три часа!" - мрачно размышлял он.
- Маленький Джекки, мне кажется, на твоих плечах сегодня тяжелый груз. Я угадал?
- Сегодня и всегда, - Джек щелкнул карманным фонариком и осветил внутренности "учителя". Механизм, казалось, работал нормально.
- Может быть, я могу помочь тебе? - спросил "Добрый папа". - Часто помогает, если рассказать о своих проблемах более старшему и опытному, который может разобраться в них и сделать их легче.
- О'кей, - садясь на пол согласился Джек. - Я поиграю с тобой. Как-никак, я застрял здесь на три часа. Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе все с самого начала? С того самого эпизода, случившегося на Земле, когда я работал в "Корона корпорейшн"?
- Начни с того момента, с которого тебе легче, - сказал робот.
- Ты знаешь, что такое шизофрения, "Добрый папа"?
- Думаю, что у меня есть неплохая идея на этот счет, - сказал обучающий механизм.
- Ладно. Это самая загадочная болезнь за всю историю медицины. Каждый шестой - болен ею. Очень большой процент для человечества.
- Да, это действительно так, - подтвердил "Добрый папа".
- Однажды, - начал Джек, продолжая наблюдать за работой механизма, - со мной произошло то, что они назвали "ситуационный полиморфный шизофренический симплекс". Все случилось очень неожиданно.
- Еще бы, - подтвердил автомат.
- Кажется, я знаю, для чего тебя здесь поставили, - сказал Джек. - Я понимаю твое предназначение, "Добрый папа". Миллионы миль отделяют нас от Земли. Наша связь с земной цивилизацией очень слабая. И множество людей обеспокоены тем, что она становится все меньше. Общественную школу основали, как центр, в котором дети, рожденные на Марсе, могли бы познакомиться с земной обстановкой. Например, с камином. На Марсе их не существует, для обогрева жилья служат маленькие автоматические печки. А это нарисованное окно с прозрачным стеклом? Да ближайшая песчаная буря сделала бы его матовым. Фактически, на этой планете нет ничего, что соответствовало бы земным условиям. Ты знаешь, кто такие бликманы, "Добрый папа"?
- Не могу ответить утвердительно, малыш Джекки. Кто такие бликманы?
- Это местная марсианская раса. А сам-то ты знаешь, что находишься на Марсе, а?
"Добрый папа" кивнул.
- Шизофрения, - сказал Джек, - одна из наиболее серьезных проблем, когда-либо встававших перед человечеством. Откровенно говоря, я эмигрировал на Марс из-за припадка, случившегося со мной в двадцатидвухлетнем возрасте, когда работал в "Корона корпорейшн". Я все бросил. Мне нужно было вырваться из сложной урбанистической обстановки в более простую, природную. Давление города оказалось так велико, что у меня не оставалось выбора: эмигрировать или отправляться в сумасшедший дом. Можешь себе представить огромное кооперативное здание, возносящееся на много этажей вверх и простирающееся на несколько уровней под землей, с массой живущих там людей, для удобства которых имеется свой супермаркет? Я сошел с ума, стоя в очереди в книжном магазине. Все люди вокруг - и в книжном магазине, и в супермаркете - все жили рядом со мной в одном доме. Целый город размещался в единственном здании. А сегодня его уже считают маленьким по сравнению с теми, которые вновь построены. Что ты на это скажешь, а?
- Ну и ну! - покачал головой "Добрый папа".
- А теперь я тебе прямо скажу, - произнес Джек. - Вы, обучающие машины, воспитываете новое поколение шизофреников, подобных мне. Вы раскалываете души детей, обучая принимать во внимание обстановку, не существующую для них. Она уже и на Земле не существует. Спросите "учителя Витлока": будет ли ум истинным, если не будет практическим? Я сам слышал, как он говорил, что "мозг - орган адаптации". Верно, "Добрый папа"?
- Да, малыш Джекки, это так.
- То, чему следовало бы учить детей... - продолжал Джек.
- Да, малыш Джекки, это так, - перебил "Добрый папа". В свете ручного фонаря Джек увидел, как проскальзывала считывающая игла, когда робот произносил фразу.
- Ты застрял, - сказал Джек. - "Добрый папа", у тебя износилась считывающая игла.
- Да, малыш Джекки, это так, - согласился робот.
- Ты прав, - сказал механик, - это так. Все в конце концов изнашивается, вечного ничего нет. Изменение - одно из главных составляющих жизни. Верно, "Добрый папа"?
- Да, малыш Джекки, это так, - в очередной раз подтвердил автомат.
Отключив источник питания, Джек принялся за разборку ведущего привода, чтобы заменить изношенную деталь.
- Вы нашли неисправность? - спросила дежурный механик, когда спустя полчаса он вышел из комнаты, утирая рукавом лоб.
- Да. - Джек был совершенно измучен. Хотя часы показывали только четыре и до конца рабочего дня оставался целый час.
Женщина провожала его на стоянку.
- Я очень довольна той быстротой, с которой вы откликнулись на наши нужды, - говорила она. - Я позвоню мистеру И и поблагодарю его.
Он кивнул и, совершенно измученный, даже не попрощавшись, влез в вертолет. Вскоре винтокрылая машина поднималась в воздух, а Общественная школа в форме утиного яйца осталась далеко внизу. Она больше не давила на Джека, и он наконец вздохнул свободно.
Щелкнув передатчиком, Болен сказал в микрофон:
- Мистер И, говорит Джек, я все отремонтировал в школе. Что следующее?
После некоторой паузы голос мистера И ответил:
- Джек, звонил из Левистоуна Арни Котт. Он просил, чтобы мы отремонтировали кодирующий диктофон, который ему очень нужен. А так как все остальные из нашей команды заняты, то я решил послать тебя.



далее: 6 >>
назад: 4 <<

Филип К.Дик. Нарушенное время Марса
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16