<< Главная страница

Филип К.Дик. За дверцей




В ту ночь за обеденным столом он внес их и поставил возле ее тарелки. Дорис уставилась на них, поднеся руки ко рту:
- О Боже, что это?
Затем она успокоилась и посмотрела на него.
- Ну же, открывай.
Дорис сорвала ленточку и бумагу с квадратной коробки своими острыми ногтями, ее грудь то и дело вздымалась. Ларри смотрел на нее, пока она поднимала крышку. Он зажег сигарету и прислонился к стене.
- Часы с кукушкой! - воскликнула Дорис. - Настоящие часы с кукушкой, как те, что были у моей матери.
Она осмотрела их со всех сторон:
- Точно такие же, как были у моей матери; еще тогда, когда Пит был жив.
Ее глаза наполнились слезами.
- Они сделаны в Германии, - сказал Ларри.
Через мгновенье он добавил:
- Карл достал их мне по оптовой цене. Он знает парня, занимающегося часами. Иначе у меня не было бы... - он остановился.
Дорис издала смешной звук.
- Я хотел сказать, иначе у меня не было бы возможности позволить себе это. - Он нахмурился. - Да что же это с тобой? Ты же получила свои часы! Разве это не то, что ты хотела?
Дорис сидела, держа часы в руках и водя пальцами по коричневому дереву.
- Ладно, - сказал Ларри, - в чем дело?
К его удивлению она вскочила и выбежала из комнаты, все еще сжимая часы. Он почесал голову.
- Она никогда не бывает довольна. Все одинаковы, им всегда мало.
Он уселся за стол, доедая обед.

Часы были не очень большими, но их покрывала обильная резьба ручной работы, маленькие извилины и орнаменты были видны на мягком дереве. Дорис сидела на кровати, вытирая глаза и заводя часы. Она выставляла время по наручным часам, аккуратно ставя стрелки на без двух минут десять. Девушка перенесла часы на комод и бережно поставила их там.
Потом она уселась, ожидая, положив руки на колени; ожидая, пока кукушка не выскочит, объявляя начало следующего часа.
Она сидела, думая о Ларри и о том, что он сказал. Она также думала о том, что сказала сама, но не о том, что ее можно было бы в чем-то упрекнуть. В конце концов, она не могла вечно его слушать. Надо же было так себя расхваливать!
Она внезапно поднесла платок к глазам. Ну зачем же было ему говорить о том, что он достал их по оптовой цене? Зачем было все портить? Если это для него хоть что-нибудь значило, он не должен был покупать их в первом попавшемся месте. Какой же он скупой!
Но она была довольна маленькими, тикающими рядом часами со сторонами, покрытыми декоративной решеткой, и дверцей. За дверцей находилась кукушка, ожидая своего времени, чтобы выглянуть наружу. Слушала ли она своей отклоненной назад головкой, прислушивалась ли она к тиканью часов, чтобы знать, когда выскакивать?
Дорис подошла к часам. Она открыла маленькую дверцу и приблизилась губами к дереву.
- Ты слышишь меня? - Прошептала она. - Я думаю, ты - самая чудесная кукушка на свете.
Она смущенно запнулась.
- Надеюсь, тебе здесь понравится.
Потом она медленно, с высоко поднятой головой, вернулась вниз.

Ларри и часы с кукушкой на самом деле не ладили с самого начала. Дорис говорила, это потому что он не заводил их правильно, а им не нравилось быть постоянно только наполовину заведенными. Ларри передал обязанности заводить часы ей; кукушка выскакивала каждые четверть часа, завод неумолимо кончался, и кому-нибудь всегда нужно было присматривать за ними, заводя их опять.
Дорис старалась, как могла, но очень часто забывала. Тогда Ларри с наигранной усталостью шевелился и вставал. Он шел в столовую, где часы были прикреплены к стене над камином. Он снимал часы, и, убедившись, что его большой палец лежит как раз на дверце, заводил их.
- Почему ты держишь палец на дверце? - Однажды спросила Дорис.
- Тебе бы тоже следовало так делать.
Она подняла брови:
- Ты уверен? Я не удивлюсь, если ты это делаешь, чтобы она не выскочила, пока ты все еще стоишь так близко.
- Это еще почему?
- Возможно, ты боишься ее?
Ларри засмеялся. Он повесил часы обратно на стену и аккуратно убрал палец. Когда Дорис отвернулась, он осмотрел его.
На мягкой части пальца все еще были видны маленькие надрезы. Кто или что поклевало его?

В воскресное утро, пока Ларри был у себя в офисе, работая над какими-то важными особыми расчетами, Боб Чеймберс подошел к парадному входу и позвонил. Дорис как раз принимала легкий душ. Она вытерлась и одела халат. Когда она открыла дверь, Боб с улыбкой зашел внутрь.
- Привет, - сказал он, оглядываясь.
- Все хорошо. Ларри в офисе.
- Хорошо, - Боб уставился на ее стройные ноги под халатом. - Ты сегодня прекрасно выглядишь.
Она засмеялась:
- Будь осторожен. Возможно, после этого я тебя больше не впущу.
Они смотрели друг на друга полуудивленно, полуиспуганно. Потом Боб сказал:
-Если хочешь, я могу...
- Нет, ради всего святого, - она ухватила его за рукав. - Просто выйди из дверного проема, чтобы я могла закрыть дверь. Там Миссис Питерс через дорогу, ну, ты понимаешь.
Она закрыла дверь.
- Я хочу тебе кое-что показать, - она сказала. - Ты это еще не видел.
Он заинтересовался:
- Антиквариат? Или что?
Она взяла его за руку и потащила на кухню.
- Тебе это понравится, Бобби. - Она остановилась. - Я надеюсь; тебе должно это понравиться. Это для меня так много значит, она для меня так много значит.
- Она? - Боб нахмурился. - Что еще за она?
Дорис засмеялась:
- Да ты ревнуешь! Перестань.
Через мгновенье они стояли возле часов, смотря на них.
- Она выскочит через пару минут. Подожди, сейчас ты увидишь ее. Я уверена, что вы двое поладите между собой.
- А что о ней Ларри думает?
- Они друг друга не любят. Иногда, когда Ларри здесь, она не выскакивает. Ларри бесится, когда она вовремя не выскакивает. Он говорит...
- Говорит что?
Дорис потупила взор.
- Он постоянно говорит, что его надули, несмотря на то, что он достал эти часы по оптовой цене. - Ее лицо прояснилось. - Но я знаю, что она не выскакивает потому, что не любит Ларри. Когда я здесь сама, она выскакивает специально для меня, каждые пятнадцать минут, даже несмотря на то, что она должна выскакивать раз в час.
Она уставилась на часы:
- Она выскакивает для меня потому что хочет. Мы разговариваем, я ей много чего рассказываю. Конечно, мне бы хотелось повесить их у меня в комнате, но это было бы неправильно.
Послышался звук шагов у парадного входа. Они испуганно посмотрели друг на друга.
Ларри ворча распахнул входную дверь. Он поставил на пол свой чемодан и снял шляпу. Потом он увидел Боба.
- Чеймберс. Вот это сюрприз! - Его глаза сузились. - Что ты здесь делаешь?
Он вошел на кухню. Дорис беспомощно затягивала на себе халат, пятясь назад.
- Я... - начал Боб, - Мы просто...
Он запнулся, смотря на Дорис. Внезапно часы начали жужжать. Кукушка выскочила, скорее вылетела, разрываясь от крика. Ларри направился к ней.
- Выруби этот звук, - сказал он.
Он поднял кулак к кукушке. Она торопливо замолчала и отпрянула назад. Дверца закрылась.
- Вот так-то лучше.
Ларри изучающее посмотрел на Дорис и Боба, молчаливо стоявших вместе.
- Я зашел посмотреть на часы, - сказал Боб. - Дорис сказала, что это редкий антиквариат и что...
- Чушь! Я сам их купил. - Ларри подошел к нему. - Убирайся. - Он повернулся к Дорис. - Ты тоже. И забери свои чертовы часы с собой.
Он остановился, потирая подбородок:
- Нет, часы оставь. Они мои; я их нашел и я за них заплатил.

За те несколько недель, что последовали после ухода Дорис, отношения Ларри с часами с кукушкой ухудшились еще больше. Во-первых, кукушка оставалась внутри почти все время, иногда даже в двенадцать часов, когда у нее должно было быть больше всего работы. И даже выглядывая, она пищала один-два раза, но никогда нужное количество раз. Тогда в ее голосе были мрачные недружелюбные нотки, их резкий тон заставлял Ларри чувствовать себя неуютно и немного злил.
Но он постоянно заводил часы, потому что дом был слишком тихим и спокойным, и ему действовало на нервы отсутствие общения, разговоров и падающих вещей. И даже жужжание часов звучало для него приятно.
Но ему совсем не нравилась кукушка и иногда он с ней разговаривал.
- Послушай, -сказал он однажды поздно ночью в закрытую дверцу. - Я знаю, что ты меня слышишь. Наверно, я верну тебя немцам, назад в Блек Форест. - Он расхаживал взад и вперед.
- Интересно, чем эти двое сейчас занимаются. То ничтожество со своими книгами и антиквариатом. Мужчина не должен интересоваться антиквариатом, это удел женщин.
Он сжал челюсти:
- Разве я не прав?
Часы не ответили. Ларри подошел к ним вплотную.
- Разве я не прав? - Он повторил вопрос. - Неужели тебе нечего сказать?
Он посмотрел на циферблат. Было почти одиннадцать, буквально без нескольких секунд.
- Ладно, я подожду до одиннадцати. Тогда я хочу услышать, что ты можешь мне сказать. Ты была чертовски молчалива последние несколько недель, с тех пор, как она ушла.
Он криво улыбнулся:
- Может, тебе здесь не нравится без нее? - Он нахмурился. - Значит так, я за тебя заплатил, и ты должна выскакивать, нравится тебе это или нет. Ты слышала?
- Ладно, вот ты как, - пробормотал Ларри, скривив губы. - Но это же нечестно. Это твоя работа выскакивать наружу. Мы все должны делать вещи, которые нам не по душе.
С несчастным видом он пошел на кухню и открыл огромный блестящий холодильник. Наливая себе попить, он думал о часах.
Без сомнений, кукушка должна выскакивать, независимо от того, есть Дорис или нет. Она всегда ему нравилась, с самого начала. Они чудесно ладили. В принципе, Боб ему тоже нравился - он на него достаточно насмотрелся чтобы понять, что он за человек. Они были бы довольно счастливы вместе: Боб, Дорис и кукушка.
Ларри закончил с питьем, открыл выдвижной ящичек у раковины и достал молоток. Он аккуратно понес его в столовую. Часы тихо тикали себе на стене.
- Посмотри, - сказал он, угрожающе размахивая молотком. - Знаешь что у меня здесь? А знаешь, что я хочу этим сделать? Я, пожалуй, начну с тебя, - он улыбнулся. - Одного гнезда птицы, вот кто вы трое.
Ни один звук не нарушил тишину.
- Сколько еще прикажешь ждать? Или мне просто вытащить тебя оттуда?
Часы слегка зажужжали.
- Я слышу, что ты там. За последние три недели у меня скопилось много тем для разговоров. Понимаешь, ведь ты у меня в долгу...
Дверца отворилась. Кукушка быстро выскочила прямо на него. Ларри раздумывал, смотря вниз и сморщив лоб. Когда же он поднял взгляд, кукушка попала ему прямо в глаз.
Он упал, а вместе с ним и молоток, и стул, все что было рядом ударилось об пол с ужасным грохотом. Кукушка застыла на мгновенье, ее тельце было неподвижно. Потом она вернулась назад в домик. Дверца плотно захлопнулась за ней.
Мужчина лежал, неловко растянувшись на полу, его голова была отклонена набок. Ничто не двигалось, ничто не шевелилось. В комнате было абсолютно тихо, разве что, конечно, тикали часы.

- Ясно, - сказала Дорис с непроницаемым лицом. Боб обнял ее, не давая ей упасть.
- Доктор, - сказал Боб. - Можно у вас кое-что спросить?
- Конечно, - ответил доктор.
- Легко ли сломать шею, падая всего лишь со стула? Падать ему было не высоко. Возможно, это был не несчастный случай? Можно ли предположить, что это было?..
- Самоубийство? - доктор почесал подбородок. - Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь покончил с собой в такой способ. Это был несчастный случай. Иного не дано.
- Я имею в виду не самоубийство, - пробормотал Боб, смотря на часы на стене. - Я имею в виду нечто другое.
Но никто его уже не слышал.

Перевод: Виталий Корсун

Филип К.Дик. За дверцей


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация